Рада БОЖЕНКО 0 144

«Проснулась, а мама холодная…». Воспоминания о Великой Отечественной войне

Все материалы сюжета Спецпроект «АиФ-Урал»: Уральский полк. Дети войны

«АиФ-Урал» продолжает акцию «Уральский полк. Дети войны»

Даже у тех уральцев, кто был в годы Великой Отечественной войны малышами, сохранились в памяти фрагменты событий тех лет. Трагических - эвакуация, бомбежки, смерть близких, и светлых – духовой оркестр в парке и Победа.

Всего две записи

«Когда началась война, нашему папе, Четкову Павлу Васильевичу, исполнилось всего 14 лет. Его старший брат ушел на фронт защищать Родину. Папа ждал от брата письма с фронта, думал о том, что и ему нужно как- то помогать бороться с врагом. В те страшные, горестные годы мальчишки и девчонки  быстро взрослели. И  наш папа  решил идти работать. Не спросив разрешения у своей мамы Марии Михайловны, устроился учеником электрика на завод автоприцепов в посёлке Сосьва.

 В первый же день Павел решил познакомиться с заводскими цехами. Любопытный подросток заглядывал во все уголки, и в одном из цехов получил травму: ему паром обожгло лицо, повреждены были и глаза. Испугавшись, что мама будет его ругать, он дома залез на сеновал. Два дня мать не знала, где сын, пока не пришла учительница Комлева Мария Николаевна и не сказала, что Павел ушел из школы и пошел работать.

…Так началась трудовая жизнь нашего отца. В его трудовой книжке только две записи: «Зачислен на завод учеником электрика» и «Уволен по собственному желанию в связи с уходом на пенсию по возрасту». Рабочий стаж Павла Васильевича 45 лет.

В марте 1995 года Павел Васильевич был награждён юбилейной медалью «50 лет Победы вВеликой Отечественной войне1941 – 1945гг».

Его брат, Четков Игнатий Васильевич, пришёл с фронта раненым. Он долго лечился в госпиталях, а в 1952 году умер. 9 Мая в поселке Сосьва проходит Бессмертный полк, и мы, дочери Павла Васильевича, несем с гордостью портреты двух братьев Четковых Игнатия Васильевича, участника войны, и Павла Васильевича, труженика тыла.

Сестры Четковы, п. Сосьва».

Фашисты бомбили эшелоны с мирными жителями. Фото: «АиФ-Урал»

«Это была похоронка»

«Мне 80 лет, но  воспоминания детских лет не отпускают меня. Наша семья жила в Рязани. Отца помню только по фотографии, что была  у нас, ведь когда началась война, мне было  четыре года. Память то и дело возвращает в то время. Вот начали бомбить город. Вот пришла какая то бумага - мама тогда сильно  плакала, собрались соседки.  Наверное, это была похоронка.  А вот мама начала собираться, чтоб уехать. Вокзал. Поезд. Мы стоим в тамбуре вагона. Мама держит младшего брата на руках, я стою,  держась за подол платья. Внизу стоит мужчина, видимо, взявшийся помочь маме. Поезд тронулся, но он так и не закинул в тамбур  мешок с продуктами и чемодан с вещичками, документами, семейными фотографиями. Не знаю с какой станции, но мы вернулись в город. Милиция конечно не нашла того мужчину, который нас обокрал. Остались в том, в чем были. Потом все же уехали, жили в деревушке, рядом лес, озеро. В Рязань, судя по восстановленному свидетельству о рождении, вернулись в 1944 году. И что интересно, за время нашего отсутствия   никто даже замка не взломал.  Квартира была как мы ее и оставили.  Мама уходила на целый день. Жили на 1-м этаже. Подавала прохожему  стул, спускалась сама и вытаскивала брата. Голодные, грязные. Часто по улице проходили колонны  военнопленных.  Недалеко был разбомбленный госпиталь. Лазили по развалинам.   Завидев  вдалеке маму, мчались домой. Подсаживала брата, поднималась сама, и прохожие подавали стул. Мама, конечно, догадывалась об этом и мне попадало. В ноябре мама  пришла домой вся мокрая. Ее уложили в  постель. Вызвали скорую. Я  в ту ночь  легла  спать с  ней. Ночью проснулась (даже сейчас не могу объяснить отчего), а мама холодная… Я наверное кричала, сбежались соседки. Потом похороны, народу мало. Я стояла  у могилы  и смотрела вниз. О чем думала, не помню. Маме было 39 лет, мне 7 лет,  брату 5 лет.

По 1953 год  - детские дома. У нас ничего не было. Вкалывали наравне со взрослыми, иначе что бы мы ели? Засаживали огород, пололи, убирали сено на лугах. А грабли тяжелющие… Всю жизнь тосковала по ласке, доброте, хотелось к кому-нибудь прижаться, чтоб погладили по головке. Но этого в моей жизни не было. С братом мы так больше и не встретились никогда.

Шульженко  Маргарита  Михайловна, Екатеринбург».

Эвакуация в годы войны. Фото: «АиФ-Урал»

«Эшелон горит»

«Полагаю, большинство людей моложе 75 лет уверены, что эвакуация при наступлении фашистов происходила так: собрали вещички, которые могли унести, втиснулись в поезд, идущий на восток, и всё – убежали от фашистов. На самом деле, прежде всего, следовало получить разрешение на эвакуацию. У меня оно сохранилось, там сказано, что моим маме, папе и мне, трехлетней крохе, эвакуация разрешена.

Но вовремя уехать из горняцкого города Сталино, ныне известного как Донецк, родители не смогли. Папа работал взрывником на шахте и должен был взорвать её, чтобы фашисты не смогли начать добычу высокосортного донбасского угля.

Конечно, у трехлетнего ребенка не может быть связной памяти о страшных событиях войны. Но в памяти сохранились отдельные «картинки». Совершенно отчетливо вижу: папа, мама и я в кузове грузовика среди солдат. По сторонам высоченные фонтаны грязи. Теперь я понимаю, что это немецкие снаряды падали в болото. Если бы за нами не заехал, может быть, последний воинский грузовик, я могла бы и не прожить свою жизнь, ведь моя мама – детский врач – была еврейкой.

Следующая «картинка». Эшелон из теплушек горит, по небу летят самолеты, а люди бегут по железной дороге в степь. Голая степь, трава, небо, самолеты и пламя позади. Видимо, мы ехали в теплушке. Молодые, скорей всего, и не знают, что теплушка – это товарный вагон без окон, но с буржуйкой в центре. Ох, и холодно было в этих теплушках зимой! Там я отморозила пальцы на руках, до сих пор они плохо работают на холоде.   Потом была землянка без окон. Горит свечка, много людей… Мы там жили.

Папа так и не попал на войну – у него был один глаз и тот видел плохо. Второй глаз он потерял еще до войны при неудачном взрыве в шахте. Как горняка, его направили в город угольных разрезов – Карпинск. Жили мы в маленькой комнате в деревянном бараке: папа, мама, я и старенькая тетушка. Родители были на работе и днем и ночью, воспитывала меня тетя Ира. Была она хорошая, добрая, хотя ругала меня нещадно. Мама моя стала главным врачом детской больницы – опасная должность по тем временам для еврейки. В Карпинске был клуб и парк, в центре которого заросший травой фонтан. Помню, мама никак не могла поверить, что иногда в парке по выходным играет духовой оркестр, и люди гуляют: «Разве так может быть? Ведь война?».

НА ЗАМЕТКУ
Письма с пометкой «Дети войны» присылайте до 1 мая по адресу: 620014, г. Екатеринбург, пр. Ленина, 22, 2-й этаж, «АиФ-Урал». Или на электронный адрес: rada@aifural.ru Ваши воспоминания будут опубликованы на страницах «АиФ-Урал» и на сайте еженедельника.
День Победы. Шел дождь – хорошо это помню. В парке с лестницы клуба всё выступали и выступали люди. А те, кто был на площади, смеялись, обнимались, плакали, плакали, плакали…

Родители очень хотели вернуться в Донбасс, но им не разрешили. Наверное, в Карпинске они были нужнее. Умерли они совсем молодыми. А я окончила школу с медалью, поступила на геологический факультет, занялась горным туризмом. В составе легендарной группы Шляпникова побывала на всех горных системах от Чукотки, Камчатки, Якутии до Тянь-Шаня и Памира. Большая тогда была наша страна СССР.

Вера Николаевна Линник, Екатеринбург».

Материал подготовлен: АиФ-Урал

Оставить комментарий
Вход
Комментарии (0)

  1. Пока никто не оставил здесь свой комментарий. Станьте первым.


Все комментарии Оставить свой комментарий

Актуальные вопросы

  1. В каких районах столицы Урала обновят тротуары до конца 2018 года?
  2. Как определить качество арбуза по визуальным приметам?
  3. Как выбрать качественную рыбу на прилавках магазинов?
  4. Кто ответит за ущерб имуществу, причиненный во время капремонта жилья?
  5. Где в Екатеринбурге провериться на гепатит С?
  6. Опасен ли вирус африканской чумы свиней для свердловчан?

Самое интересное в регионах